17 мгновений СШ ГЭС

Актуальная публицистика | No comments

То что произошло ровно три года назад, 17 августа 2009 года, шокиро­вало весь мир. Крупнейшая гидро­электростанция нашей страны ос­тановила свою работу в связи с грандиозной аварией. Погибли де­сятки людей — погибли ужасной смертью, раз и навсегда ввергнув в траур своих родных и близких. Каждый житель республики повел себя в этой ситуации по-разному

, и мы не вправе их судить. Кто-то стремглав бежал, ища спасения. Кто-то остался на месте и дей­ствовал геройски. Были и слухи, и паника, и разная реакция властей и соответствующих служб. Было все, что сопровождает техно­генные катастрофы. Информационное агентство «Хака­сия» 1 августа запустило проект «17 мгновений СШ ГЭС», призванный запечатлеть все происходящее тог­да, три года назад, в «черном поне­дельнике», унесшем 75 человеческих жизней.

Журналисты поступили просто: по­просили 17 человек рассказать о сво­их впечатлениях тех дней и выра­зить свое отношение ко всему про­изошедшему.

На это предложение откликнулись многие. Одни просили не называть себя и не показывать лицо. Другие охотно согласились на обнародова­ние своих «персональных данных». Родственник погибших, спасатель, полицейский, спасшийся, минусинец, абаканец, красноярец, медик, ученый, священник… Все эти люди отвеча­ют за свои слова.                                          

Для минусинцев важно вспомнить и себя в этот день..

Страх перед Неизвестностью

«Этот понедельники не забуду ни­когда», — такими словами начала свой монолог жительница Минусинс­ка Мария Солдатова, вспоминая 17 августа 2009 года.

В то страшное утро она вместе с мужем вернулась домой с пасеки, расположенной в нескольких десятках километрах от дома.

«Помню, что в Минусинске творилось что-то непонятное: ближе к обеду из города по­током стали выезжать автомобили. Обеспо­коенный народ хватал все, что ни попадя в магазинах: крупу, свечи, хлеб…

Родители в срочном порядке забирали сво­их чад из детских садов и пригородных лаге­рей. Минусинцы начали лихорадочно искать знакомых, у которых были надувные лодки. Большая половина горожан к полудню нахо­дилась на Думной горе и Тараске: одни доез­жали на своем транспорте, другие заказыва­ли такси. «Бомбилы» за каждый километр пути брали по несколько сотен рублей. И не­смотря на бешеную цену, жители города со­глашались и разбирали все машины с шашеч­ками.

Лишь к часу дня стала появляться хоть ка­кая-то официальная информация в СМИ: до этого слух об аварии на СШ ГЭС расходился исключительно по «сарафанному радио». Сообщения разлетались разные, противоре­чивые. Первоначальные версии обрастали самыми невероятными подробностями. Именно эти слухи породили панику.

Когда я узнала о трагедии, в моей голове вертелась одна мысль: надо дозвониться до детей. Как можно скорее. И привести их в наш дом. Самым невероятным для меня в тот момент стал факт, что до сына в Красноярск удалось дозвониться с первого раза, а до дочери с внуком в Абакан — несколько часов просто невозможно. Сотовая связь не рабо­тала. Это были одни из самых страшных и мучительных часов моей жизни. Осознание того, что ты не знаешь где твой ребенок, и что с ним происходит — сводило с ума. Я готова была отдать любые деньги тому, кто бы дос­тавил моих родных в Минусинск, или хотя бы сообщил, что с ними все в порядке. Что они живы и здоровы. Что беда — позади…»

А теперь цитируем размышления журналиста Игоря Саськова…

Его ничтожество вранье

«…Позже я часто задумывался поче­му-то не об аварии, а о вранье, при­сущем всему нашему государству в связи с разнообразными бедами.

Тонет «Курск», взрываются самолеты, го­рят поезда, стираются с лица земли города или происходят террористические акты — людям дают самые отрывочные и противо­речивые сведения. Зарубежные эксперты при этом твердят, как дятлы: всего 10-20% проти­воречивой информации в случае ЧП дается населению потому, что сами спасательные службы сначала не могут разобраться, что на самом деле происходит, оценить масштабы катастрофы, так сказать. Затем все приходит в норму. Остальные 80% данных СОЗНА­ТЕЛЬНО корректируются. Цель? Недопуще­ние все тех же слухов и паники. Но происхо­дит все с точностью до наоборот— фильтра­ция информации только усиливает «закипа­ние мозгов».

Как с этим бороться, все те же специалис­ты давным-давно знают: населению во мно­гих странах дается ВСЯ (ну, практически) ин­формация о происходящем, после чего лю­дям четко и конкретно объясняют — а сей­час надо делать то-то и то-то, не волнуйтесь, возьмите себя в руки и действуйте совместно с полицией, военными и спасателями, по­мощь уже близко, не будьте идиотами! Де­вять из десяти человек в итоге берут себя в руки и все происходит так, как нужно.

Именно так — я проверял, к счастью — спасают людей в Южной Америке, Японии, Европе и США, предварительно проведя на­циональные, в масштабах всего государства, учения. А у нас? Вот именно. Каждый дей­ствует кто во что горазд и в одиночку»…

И еще одно мгновение, маленькая толика безысходного горя мамы погибшего в аварии на гидростан­ции Андрея Дубова…

« Я хотя бы теперь могу говорить об этом»

О том, что никто в итоге не нака­зан за гибель 75 человек, Людмила Дубова предпочитает не думать. Нет смысла. Так природное чувство самосохранения помогает ей не сло­маться от потери любимого сына и как-то жить дальше.

— Сейчас мы, родственники погибших, ждем когда закончится следствие, и будет суд, го­ворит она. — Два года расследования пере­квалифицировали, как истечение срока дав­ности. Но, Слава Богу, следствие продолжа­ется. В прокуратуре Саяногорска 1200 томов уголовного дела. Для потерпевших нет огра­ничений — сколько хотите и в каком объеме, пожалуйста, знакомьтесь.

 

Людмила Ивановна входит в общественную организацию «Ступени к жизни», которая была создана в поселке сразу же после тра­гедии под руководством Николая Жолоба. Название организации говорит само за себя: родственникам погибших и пострадавшим в аварии предстояло по ступеням возвращать­ся к жизни, опустошенной в один ужасающий миг, без самых родных и близких им людей.

Не сразу, а в 2010 году родственникам по­гибших удалось добиться хоть мизерного со­циального пакета от компании «РусГидро». В нем 50 тыс. рублей — на ежегодное курор­тное лечение и 10 тысяч — на лекарство.

Но у людей есть одно желание, которого боятся в «РусГидро». Ему это совсем ни к чему, зачем увековечивать память своего позора?

Людмила Ивановна озвучивает его:

— Мы хотим, чтобы в поселке Черемушки поставили памятник погибшим. Они это зас­лужили своей безвинной гибелью. Может быть, это будет какая-то стела или еще что-то. Разговоры о памятнике были в прошлом году. Думали даже подписи собирать.

На Уйском кладбище, конечно, поставили часовню, камень памятный. Но туда надо еще добраться. А памятник нужен людям в самом поселке, чтобы мы смогли приносить туда цветы. А пока мы имеем возможность при­нести цветы только в День памяти к баннеру с фотографиями погибших на ДК «Энерге­тик».

Нам хотя бы самый скромный памятник, небольшой… В поселке взрослого населения примерно 7400 человек, а погибли 75 — это сотая часть.

Людмила Дубова носит в себе огромную боль и обиду. Ее Андрею было всего 24 четы­ре года, он погиб на самом взлете. Его оси­ротевшей доченьке тогда было всего девять месяцев.

Слесаря турбинного цеха СШ ГЭС Андрея Дубова спасатели нашли на пятый день пос­ле аварии. Подробности его гибели, как ги­бели других его товарищей, достоверно не знает никто. Мама просто запрещает себе об этом думать. Спустя год после аварии род­ственникам позволили спуститься вниз на от­метку, где работали ребята. Вот тогда стало ясно, что шансов на жизнь ледяная енисейс­кая вода им не оставила.

Дима окончил политехнический колледж, а в 2009-м — Сибирский федеральный уни­верситет по специальности «автомобили и автомобильное хозяйство». Хотел поменять работу, не успел.

Как это обычно бывает, беда в семью Дубо­вых пришла не одна. Несколько месяцев спу­стя смерть сына не смог пережить отец — Василий Дубов. Он скончался ровно через полгода, 17 февраля, от инсульта. Ему было 56 лет, он мог еще жить и жить.

— Он сильно переживал, говорил, что лучше бы сам погиб, — сокрушается Людмила Ива­новна. — Я хотя бы теперь могу говорить об этом…

Говорят, что время лечит — нет, оно не ле­чит. Только учишься жить с этим. Но и научить­ся нельзя.

Есть небольшое утешение для Людмилы Ивановны и других родителей, навсегда по­терявших своих детей. Это скромный памят­ник, у подножия которого всегда будут лежать живые цветы. Пройдет время, и он напомнит внукам и правнукам, какой жестокой и не­справедливой бывает жизнь. А еще — какими безответственными, алчными и равнодушны­ми бывают люди, по чьей вине погибли их родные.

А еще памятник должен стать напоми­нанием всем: виновные за трагедию на Саяно-Шушенской ГЭС должны понести на­казание. Так велит человеческая со­весть.

15 августа в посёлке Черемушки в Доме культуры «Энергетик» прошел Ве­чер памяти, посвященный годовщине аварии на СШ ГЭС, в рамках которо­го была проведена презентации книги Нины Васильевны Богатыревой «ТРАГЕДИЯ РАЗРУШЕННЫХ СЕРДЕЦ».

Творческие номера, выступление автора книги, очевидцев и фотовыстав­ка представили всем желающим тот день, когда самоотверженный под­виг людей предотвратил масштабную трагедию. Правительство Республики Хакасия, приняв во внимание значимость книги для жителей региона, приняло решение о финансировании выхода издания в печать.

 

 

Leave a reply

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>