Наталья Калеменева. СОЗИДАТЕЛЬ ХРАМОВ

Архивные фондыГазета Надежда и МыКраеведческие публикацииМинусинск православный | No comments

Очерк о священнике Георгии БЕНЕДИКТОВЕ

 

Священник Георгий Михайлович Бенедиктов бессменно прослужил в Минусинском Спасском соборе почти тридцать три года – с 1850-го по 1883-й. Благодаря его постоянному радению в Минусинском округе за это время было построено 16 новых церквей. Такого размаха в возведении церквей не было ни до Бенедиктова, ни после него. Кто же он, этот человек по праву названный Созидателем?

 

Сын дьякона, Георгий Михайлович родился  в 1824  году в Нижегородской губернии. Точно неизвестно, когда  семья  Бенедиктовых  переселилась в Сибирь. Но по документам Минусинского архива мы знаем, что в 1846 году он окончил Тобольское  духовное училище. Затем два года был преподавателем в Томском духовном училище и одновременно – регентом архиерейского хора.(1) Согласитесь, для того, чтобы в столь юном возрасте руководить таким хором, нужно обладать неординарным музыкальным дарованием.

Преосвященный Афанасий, бывший тогда Епископом Томским и Енисейским, рукоположил Бенедиктова  «в священники градо Колыванской Богоявленской церкви».

Бенедиктов пишет прошение о переводе его в Минусинск. В итоге он «переведен в город Минусинск к Спасской церкви 7 июня и определен исправляющим  должность  благочиннаго по Минусинскому благочинию.»

 

В МИНУСИНСКЕ

Семья его была невелика – жена Параскева Андреевна (совсем молоденькая — ей шёл двадцатый  год)  и годовалая дочка Пелагея.

Минусинск считался  официально  городом уже четверть века. Но по укладу жизни по-прежнему оставался селом. Жителей насчитывалось немногим больше  двух тысяч. Минусинцы  в основном записаны были в мещане, но многие, как и в старину, занимались крестьянским трудом – разводили скот, сеяли хлеб, сажали овощи. Немало было и мастерских ремесленников – кузнецов, пимокатчиков,  кожевенников, гончаров, мастеров по пошиву шуб.

Словом, публика была хоть и немногочисленная, но разношёрстная.

В центре города, на площади  красовалась церковь, а рядом размещались лавки Гостиного двора. Здесь шла бойкая торговля, особенно в воскресные дни, когда площадь   заполнялась торговыми балаганами, прилавками, телегами. Столь тесному соседству  храма и рынка  начал  противодействовать предшественник Бенедиктова – Пудовиков. Но не успел добиться, чтобы торговые ряды переместили в другое место. Он же, Пудовиков, начал хлопоты о строительстве ещё одной церкви в Минусинске.

Из каменных зданий – только церковь да богадельня при ней. Несколько учреждений – окружная администрация, суд, казначейство,  почтовая станция . Прибавьте сюда местную власть- земской суд, полицию, чиновников городской управы. Городничий  — Илья  Васильевич  Голенищев-Кутузов, управлявший до этого казёнными поселениями. В городе имелся и тюремный замок (так называли тогда тюрьму).

 

БЛАГОЧИНИЕ

Судя по документам, Георгий Михайлович был человеком удивительно терпеливым. Гнев, даже справедливый,  не был его советчиком. Он старался не карать, а увещевать. И только когда не оставалось никаких иных средств воздействия, он  принимал решение о наказании. Потому за Бенедиктовым  довольно скоро утвердилась репутация  человека кроткого, мирного.

Но кроткий вовсе не значит беспринципный, неспособный отстоять свою позицию. Это – не о Бенедиктове.  Когда надо, Георгий Михайлович мог твёрдо сказать «Нет» и подняться  неприступной стеной. Вот на  эту «стену» и  наткнулась известная  минусинская купчиха Матрёна Семеновна Белова.  Жадная, наглая женщина, она чувствовала себя чуть ли не хозяйкой города. Привыкла  обстряпывать дела без оглядки на людей: то приказчика уволит, не выплатив ему жалования, то отхватит кусок чужого участка при застройке дома. Ворочала огромными капиталами. Построила первый в городе каменный жилой дом – сегодня в этом большом двухэтажном здании расположено медучилище. И вот Белова обратилась в церковь с просьбой выдать ей справку о том, что она исправно причащалась и исповедывалась. Такую справку необходимо было тогда  предоставлять для подтверждения купеческой гильдии. Георгий Михайлович отказывает ей. Но как мудро это делает! Он перечисляет годы (!), за которые купчиха ни разу не была на исповеди и не причащалась. Никаких обвинений и укоров – только факты. Попробуй — оспорь…

 

Кротость Бенедиктова подчас обезоруживала противников верней, чем  гневная, обличающая речь. Она привлекала к Георгию Михайловичу людей, среди которых он нашёл  немало помощников в благих делах. Например, минусинский купец Иван Тимофеевич Масленников взялся на свои средства пристроить к Спасской церкви левый придел  в честь Святителя Николая. А позднее оставил по завещанию деньги на строительство кладбищенской Сретенской церкви. На строительство этой церкви пожертвовал деньги и купец Осип (Иосиф) Иванович Артемьев. Он же взял на себя почти все расходы на строительство церкви в селе Шалаболино. Купец Гаврило Мефодьевич Ананьин на свои средства перестроил церковь в селе Аскизском.

Привлекало к Бенедиктову прежде всего то, что убеждал  он и  словом, и делом:  не только призывал паству совершать добрые поступки, но прежде всего сам их совершал.

 

Нуждалась в ремонте кровля Спасской церкви. Городничий Голенищев-Кутузов организовал сбор  пожертвований на ремонт. Первой в списке жертвователей стоит фамилия Бенедиктова. Чем не пример для паствы? А замыкают этот список три  государственных преступника – декабристы Иван Киреев и братья Крюковы – Николай и Александр. Конечно, Бенедиктов прекрасно понимал, что, включив  государственных преступников в этот список, он мог вызвать нарекания в свой адрес. Мудрое решение: он назвал государственных преступников просто  жителями города.

 

НЕИЗВЕСТНАЯ СТРАНИЧКА ИСТОРИИ

Георгий Михайлович в числе первых, кто поддержал  провизора  Николая Михайловича Мартьянова,  при открытии музея благословил доброе и «общеполезное  дело». И не только благословил, но и внёс свою лепту – передал в дар музею разные древности и ископаемые кости. Откуда они у благочинного? Не увлекался ли он сам коллекционированием исторических  редкостей?

 

Нет, дело совсем в другом. Задолго до приезда Мартьянова в Минусинск, ещё в июле 1851 года, в адрес Бенедиктова из Ачинского духовного правления был прислан очень любопытный документ. Это  — копия указа Томской Консистории от 15 мая того же года.  Вот фрагмент этого документа:

«По Указу Его Императорского Величества Духовная Консистория слушала отношение генерал- губернатора Восточной Сибири от 31 мая 1850 года за №430, о том, что он, полагая образовать при главном управлении Восточной Сибири ПОСТОЯННЫЙ МУЗЕУМ, в котором должны  будут сосредотачиваться все разнообразные и разнородные производства Восточной Сибири, также естественные и статистические об ней сведения, просит участия в предстоящем предприятии, как лично Его Преосвященство, так и приглашением духовных лиц…».

 

Выходит, мы имеем дело с документом, который открывает новые, неизвестные ранее грани кипучей деятельности Николая Николаевича Муравьева-Амурского – именно он в то время был генерал- губернатором Восточной Сибири. Человек напористый, привыкший к беспрекословному подчинению, он, видимо, полагал, что  «постоянный музеум» создать легко. Для этого достаточно заручиться поддержкой наверху (у самого императора), затем  направить циркуляры вниз.  И …задействовать священников на местах.

По замыслу генерал-губернатора,  «кто пожелает носить звание сотрудника, тот обязывается внести  10 руб. серебром в пользу музеума». За это его удостоят дипломом на звание сотрудника. Тому, кто в течение трех лет состоял сотрудником, присвоят звание почетного сотрудника. Образ наиболее активных постоянных сотрудников музеума обещано было запечатлеть на памятном портрете.

Вот что странно. К тому времени, как Муравьев-Амурский стал генерал-губернатором Восточной Сибири, в Иркутске (там находилось Главное управление) уже давно существовал  музей – ещё с 1782 года. Это был четвертый (!) музей в Российской империи. Идея создания еще одного музея вряд ли нашла широкую поддержку. Но «продавливать» её генерал-губернатор пытался, видимо, активно.

Бенедиктов имел возможность сравнить,  как действовал генерал-губернатор, наделенный огромной властью, и скромный провизор, сумевший сделать так, что создание в Минусинске  музея  стало делом общим, оно увлекло люде самых разных сословий. Поначалу музей располагался в бывшем доме Беловой. Там же находилось и приходское училище, где много лет преподавал Георгий Михайлович. На его глазах музей расширялся, очень быстро пополнялся самыми разными экспонатами. Не только у Бенедиктова, но и у других священников, хранились разные древности. И они принесли их безвозмездно в дар музею, основанному Мартьяновым.

 

СЕКТЫ

За тридцать три года «усердно-отличной»  службы в сане священника и Благочинного Бенедиктова  удостаивали многих наград. Среди них – два ордена Святой Анны, бронзовый наперстный крест на Владимирской ленте, скуфья, бархатная  фиолетовая камилавка, грамота Синода, многочисленные благодарности.

Но есть среди благодарностей такая, что вызывает недоумение. Этой благодарностью Бенедиктов был отмечен «за обращение в православие девяти человек, совратившихся в секту жидовствующих».

В Минусинском архиве сохранилось немало документов, дающих представление о том. как непросто шла борьба с сектантами. Вот, например, «Акт увещания» (не увещевания, а увещания – орфография того времени) за 1856 год. В нем Бенедиктов излагает, что по Указу Томской Духовной Консистории от 13 февраля 1856 года им  вместе со священником Иоанном Серебренниковым «было сделано самое тщательное вразумление и наставление в правилах истинной Веры и убеждение, и увещание обратиться  к Св.церкви» жителям деревни Иудино. То, что Бенедиктову удалось вернуть девять человек в лоно православной церкви,- это только благодаря его особому дару проповедника.

 

Однако субботники – это лишь «цветочки». «Ягодок», причем, весьма ядовитых, опасных, в те годы  встречалось немало в Минусинском округе.  А вот когда Бенедиктов  вплотную столкнулся с другой  сектой, думаю, он ужаснулся. Как ужаснулся Владимир Даль, когда в составе особой правительственной комиссии изучал деятельность этих сект. Речь идёт о скопцах.

Священнослужителям следовало особо следить за их нравственностью, увещевать их об обращению в православие.(13)

Читаешь эти списки и диву даешься…Какие фамилии – кондовые сибирские, казачьи – Байкаловы, Терсковы … Это какую же силу убеждения имели их наставники, если могли завлечь в свою изуверскую секту  столько людей. Правда, многие исследователи считают, что главным аргументом скопцов всегда были деньги. Они брали «в обработку» в первую очередь людей бедных. Сулили им большие деньги…

Несколько раз Минусинский суд пытался привлечь к ответственности богатых вдов, бравших на воспитание сирот. В их домах проживало по десять-двенадцать детишек. Было подозрение, что женщины, будучи сами членами секты, вовлекали туда сирот. Однако суды нередко проваливались. Женщины упорно доказывали, что взяли к себе сирот только из чадолюбия.

Между тем количество скопцов в округе росло. Со временем они взяли в свои руки торговые операции с зерном. Скопцы на особых опытных делянах  выводили хорошие местные сорта пшеницы и собирали большие урожаи. Перед отправкой в ссылку скопцов лишали всего имущества, всех накоплений. Казалось, они были обречены на голод и нищету. Но нет – они и здесь нашли выход: прятали в пояса семена овощей. С ними и пришли в ссылку. И наши, минусинские огороды, как считают многие исследователи, берут начало от них.

Вот с какими сильными сектами приходилось тогда бороться православным священникам.

СОЗИДАТЕЛЬ ХРАМОВ

Территория Минусинского округа была огромна. Достаточно сказать, что в качестве волостей в него входили существующие сегодня самостоятельные Шушенский, Ермаковский, Курагинский, Идринский, Краснотуранский , Каратузский, Новоселовский районы, да плюс еще почти вся территория современной Хакасии. И на всем этом обширном пространстве,  где разместилось бы несколько европейских государств, в  1850 году было всего…32 церкви. В начале службы  Бенедиктова определили  благочинным  над семью церквями.

Думаю, не ошибусь, если скажу, что Минусинский округ представлял в те годы огромную строительную площадку – во многих деревнях начали строить церкви. Вот уж поистине народная стройка! Церкви возводились по решению деревенских сходов, на деньги, собранные всем миром. И тут уж последний пятак бедного крестьянина был не менее важен, чем сотни рублей зажиточных людей.

Строительство церквей  шло тогда с большим размахом  и в целом по Сибири. Цифры просто поражают. В бытность Епископом Томским и Енисейским  Афанасия (1841-1854гг.) за тринадцать лет количество церквей в Томской и Енисейской губерниях с 181 возросло до 281. А его преемник — еписком Парфений  за шесть лет  довёл общее количество церквей в епархии до 502(!).(15) Так что массовое строительство церквей в Минусинском округе было отражением общей картины созидания храмов по всей в Сибири.

Чем  объяснить такой размах строительства? Прежде всего – резким увеличением численности населения. Вспомните, в 1822 году была  учреждена Енисейская губерния. Несколько лет спустя  в Минусинский округ начали организованно водворять ссыльных, создавая для них казенные поселения. Так на карте Минусинского округа возникли  поселения Восточное, Тигрицкое, Дубенское, Сабинское, Ермаковское. Со временем ссыльные были переведены в крестьянское сословие. Но, пожалуй, ещё больший поток сибирских новосёлов образовался из  добровольных переселенцев – жителей  Воронежской, Пермской, Вятской, Калужской  и других губерний России. Из малоземельных, густо населённых мест они по своей воле переселялись в Сибирь в надежде на земельные наделы. В округе возникло много новых деревень, жители которых  не мыслили своей жизни без церкви.

При Пудовикове, предшественнике Бенедиктова, началось строительство церквей в селах Каратузском,  Шалаболинском, Аскизском. Бенедиков берёт на себя многочисленные хлопоты по окончанию этого строительства. Одновременно начинается строительство сразу ещё нескольких новых церквей.

Бенедиктову  приходилось решать проблемы, которые, казалось бы, никакого отношения к благочинному не имели.  Жители деревень Лугавской, Комской, Каменки и Восточной обязались доставлять дрова для обжига кирпича на постройку каменной церкви в Лугавской. Но очень скоро своими обязательствами стали пренебрегать.. Строитель церкви Марк Спирин пишет жалобу Бенедиктову о том, что они «делают совершенное ослушание и по многократным отношениям и словесным приказаниям моим, дров не возют». Спирин почтительно просит Бенедикова «понудить помянутых селений крестьян к воски дров» (сохранена орфография документа).

В то время ещё не существовало в губернии кирпичных заводов. При строительстве каждой каменной церкви приходилось сооружать свою печь для обжига кирпича. Да и мастеров не хватало. Но постепенно они появлялись. Имя одного из таких мастеров нам известно: когда восстанавливали церковь в селе  Каратузском, обнаружили на кирпичах личное клеймо мастера Дмитрия Яковлевича Яхонтова. Вероятней всего, он приходился  родственником священникам Яхонтовым, хорошо известным в Енисейской губернии.

Благодаря переписке Бенедиктова, сохранившейся в Минусинском архиве, нам известны имена некоторых подрядчиков и строителей церквей, возведенных в те годы. Например, в селе Новоселовском церковь строил Федор Сургуцкий. В селе Каратузском  церковь подрядился возвести сын минусинского купца третьей гильдии Борис Петрович Иванов. В селе Кома Новоселовской волости  подряд на строительство Покровской церкви взял Аркадий Рудаков – вольноотпущенный какой-то госпожи Коряниной. У того же Спирина из села Лугавского на подряде был  Николай Дмитриевич Воинов – крестьянин Нижегородской губернии. Судя по этим фактам, можно сказать, что на строительство церквей в те годы в Сибирь съехались мастеровые люди со всей России. Видимо, спрос на мастеров был велик и оплачивался их труд высоко. Сын этого Воинова, Михаил Николаевич, позднее построил колокольню в селе Шушенском, а потом бесплатно, на собственные деньги,  полностью перестроил обветшавшую богадельню. Чем и заслужил благодарность начальника губернии, генерал-майора Замятнина.(18)

Если смотреть по  годам,  получается просто поразительная картина: каждый год в Минусинском округе освящали одну или даже две церкви.

Все эти церкви с благословения епископов Томских и Красноярских освящал сам Бенедиктов.

 

В 1861 году учреждена Енисейская епархия. Первым  Енисейским и Красноярским  епископом  был Преосвященный Никодим .  Летом 1863 года он совершает поездку по Ачинскому и Минусинскому округам. Во время этой поездки Преосвященный знакомится с Бенедиктовым. Случилось так, что знакомство их началось с небольшого, но всё-таки неприятного инцидента. В селе Кавказском за обедом, на котором присутствовали несколько священников, Георгий Михайлович унизительно отозвался о греках, « собирающих  в России милостыню». Пресвященный резко упрекнул его за это. В дневнике он  записал: «После обеда Бенедиктов сделал мне почти выговор:»Вы меня обидели, вы мне дали публичный выговор, всё преувеличили и перетолковали мои речи.»

Первое, что приходит здесь в голову: как посмел  обычный священник, пусть и благочинный, не просто возразить, а сделать «почти выговор» Преосвященному? Вот тебе и кроткий Бенедиктов… Преосвященный  даёт нелестную характеристику Бенедиктову : «Как заносчив этот человек». Но и себя  упрекает: «Как нужно и архиерею оставаться в границах».

Слава богу, со временем  отношение Преосвященного Никодима к Бенедиктову  изменилось. Он по достоинству оценил его деловые качества, огромный вклад в  строительство церквей. Это видно по наградам Бенедиктова, которые следовали одна  за другой.

«За двенадцатилетнее сряду  служение в должности благочиннаго, с особенным усердием, Всемилостивейше» Бенедиктов был « сопричислен  к ордену Св. Анны 3-й степени».

За усердную службу в сане священника «при тихом и кротком характере» был посвящен в сан штатного протоиерея  при Минусинском Спасском соборе.

Благодаря стараниям и неустанным хлопотам  Бенедиктова в его благочинии  стало 24 церкви. В самом  Минусинске, благодаря ему же, действовали  уже три церкви: Спасский собор, кладбищенская Сретенская церковь и домовая при тюремном замке церковь Александра Невского. Его благочиние значительно увеличилось. Поэтому из него выдели в отдельное благочиние  14 церквей, оставив заботам Бенедиктова 10 храмов. А позже три городские церкви Минусинска и духовенство округа в целом  выдели в отдельное благочиние, поручив их заботам и надзору Бенедиктова.

Он не успел освятить самый большой храм в его благочинии – церковь во имя Пресвятой Троицы в Минусинске. Жители города много лет хлопотали о строительстве ещё одной церкви в городе. Спустя год, после того, как Бенедиктов приехал в Минусинск, в 1851 году, был составлен «проект предполагаемой церкви». Однако стоимость его строительства была очень высока. Денег, собранных минусинцами, не хватало на её возведение. Начало строительства несколько раз откладывалось. В 1872 году был разработан новый проект, по нему церковь планировалась уже поскромней. Минусинский купец Иван Гаврилович Гусев  взялся строить её почти  полностью за свой счет. Еще при жизни Бенедиктова, в 1877 году,  был заложен фундамент новой церкви во имя Пресвятой Троицы. Но до завершения строительства, затянувшегося на семь лет, Бенедиктов не дожил.

22 января 1883 года Георгий Михайлович  в 58 лет скоропостижно скончался от чахотки. Похоронен он был в ограде Минусинского Спасского собора.

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Смерть Бенедиктова была неожиданной для всех. И прежде всего – для его семьи. Самому младшему из его детей, Иннокентию,  шёл  тогда шестнадцатый год. Старшие были уже взрослыми людьми. Пелагея вышла замуж за почтмейстера  города Минусинска Сергея Аверина. Георгий окончил Томскую духовную семинарию. Николай ещё учился, ему было восемнадцать  лет. Дочь Александра была ещё нез амужем. Семья проживала в доме, принадлежавшем Спасскому собору.

После смерти Бенедиктова дверь его комнаты, «занятой благочинническими делами и документами» была опечатана в присутствии полицейского чиновника. Священник Спасского собора  Иоанн Троицкий, временно (до особого распоряжения) исполнял обязанности благочинного. Енисейская духовная консистория поручила ему «принять осмотрительно все дела благочиннические, документы и денежные суммы и, приведя всё в известность посредством описи, в присутствии священника Константина Соколовского и участвовавшего в припечатании кабинета полицейского чиновника», подробно и незамедлительно донести о «результатах поверки и приёмки с предоставлением самой описи».  Поручалось ему также составить подробную опись имущества покойного, «которую и предоставить в попечительство с указанием опекуна.»(23)

Покойный не предчувствовал близкой кончины. Как выяснилось, Бенедиктов оставил лишь домашнее завещание – то есть, завещание, незаверенное, как полагалось, двумя свидетелями. Это стало причиной того, что над  имуществом покойного объявлялась опека. Вдова стала хлопотать об отмене опеки. Её просьбу поддержали дети. Имущество, завещанное ей покойным мужем, перешло в её «безотчётное  распоряжение».

Переписка по этому вопросу длилась до декабря 1883 года. За следующий, 1884-й год, фамилия Бенедиктовых  в архивных документах мне не встречалась. Возможно, вдова Георгия Михайловича с младшими детьми переехала к старшему сыну – Георгию

К сожалению, о дальнейшей судьбе Бенедиктовых  ничего неизвестно.

 

 

 

Leave a reply

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>