Торочешников В.С.Начало трудового пути

Краеведческие публикации | No comments


(документальная повесть)

г. Карыш

 «Чтобы выжить, надо пережить, чтобы пережить—

надо пожить, чтобы пожить—надо выжить». Дон Аминадо.

Окончен 9-й класс Усть-Бюрской средней школы, предстояла   смена жительства. На этот раз строящийся посёлок геологов Карыш, в 25 км. от райцентра Шира. Здесь же вблизи — пресноводное озеро Иткуль. Мама уже работала в партии нормировщиком. В конце июля 1955 года, на попутной машине по Маршруту Сартыгой — Усть—Бюрь—Туим—Карыш я прибыл на место. Посреди поля стройной линией белел палаточный городок, довольно многолюдный: бегали ребятишки. Мелькали собаки и кошки. Тут же возводилось несколько бараков. Местность — плоский косогор, примыкающий к заболоченному пустырю с    редким кустарником. В отдалении, ближе к вершине косогора, торчали из землянок печные трубы. народ прибывал, селились, кто, где приткнётся.

Предстояло разведывать железорудное месторождение «Самсон». Мне уже 19 лет, матери не под силу содержать сына-переростка на скромную зарплату. Отдохнул остаток лета, пора начинать работать. Несколько дней практики, инструктаж по ТБ, и 10 сентября 1955 года—точка отсчёта стажа—первый рабочий день на буровой вышке. Определили меня в бригаду старшего мастера А.Д. Дмитриева. Сменный мастер Антон Терентьевич Кызласов—опытный буровик, старший рабочий Александр Смотров. Младший — я. Кызласов—невысокого роста, улыбчивый человек, весёлого нрава, мы со Смотровым— два великана, тяжёлый труд на буровой по плечу. Это с ними была обмыта первая получка, хотя до этого, можно сказать, я не знал вкуса водки. Моё рабочее место при спуске и подъёме снаряда—на высоте 10 метров. Нужно цеплять элеватор—устройство, которое висит на тросе и через блок соединено с лебёдкой станка.

По мере углубления скважины операция «спуск-подъём» занимает всё больше времени, зачастую, на небольших глубинах скважины, бывает неоднократной. В дождь, снег и ветер работать на верху очень неуютно; первое время с непривычки кружилась голова, и было ощущение, что копёр вот-вот рухнет. Месяца через два попривык; в тёплую погоду чувствовал себя наравне с птицами; обзор с верхотуры—куда глаз «дотянется».

 

1955-1958гг на буровой в Карышской партии

На буровой кипит работа.

Авария! Заклинило снаряд.

Запарка до седьмого пота:

Скрипит лебедка, рвет канат.

 

От сверхусилий содрагается копер.

Нет времени разжечь костер.

Не по наслышке знаю, как несладко –

Открыта всем ветрам площадка.

Когда авария на глубине.

Труд прилагается вдвойне.

…вот снаряд оторван от забоя

И сразу настроение другое.

Произведен подъем снаряда.

В нем керн с рудою. То, что надо!!.

 

Спецодеждой снабжали своевременно; только полушубки—срок носки 5 лет, доставались не всем. Во время поездок на смену и обратно на открытой машине -водовозке, прятались за спину тех, на ком шуба. Больной вопрос — рукавицы; работа в мокрой среде, износ — максимум неделя, срок носки по норме — один месяц. Латали их, шили самодельные, зимой поддевали варежки — всё изнашивалось в одночасье. Руки постоянно в порезах и ссадинах. Молодость всё стерпела. Были случаи — вкалывали по две и три смены подряд, на сухомятке и чае. В дни аванса и получки, когда работа — по боку, ждать смену во вменяемом состоянии не приходилось. Но после не было случаев отказа отработать «должок». С кадрами туго, начальство прощало многие шалости, зная, что пьяные на смене — наверняка авария. Случалось всякое…

Что собой представляло оборудование буровой вышки? На нашей скважине стоял станок К2М—500 (глубина бурения До 500 м) водяной насос Р 200/ 40, двигатель А-22 неуклюжий одноцилиндровый «пень» с длинной выхлопной трубой, выведенной наружу «тепляка». Стартёром служил огромный маховик (180 кг.) на другом конце вала — шкив, от которого приводные ремни на станок и насос. Копёр-тренога, «обшитый горбылём тепляк с одним окном*. Над станком — люк для спускаемых операций; в мороз и дождь закрывался крышкой, что зимой не спасало от дикого холода на буровой. Согревала железная печь, часто старая бочка, поставленная на «попа». Топили её круглые сутки -грелись, кипятили чай, сушили рукавицы, валенки, робу Двигатель А — 22, крайне капризный агрегат, с непредсказуемым режимом работы. Часто шёл в «разнос», глох неожиданно; работал он на низкооктановом топливе: солярке, нефти, мазуте (зимой), даже на машинном масле. Когда «пень» капризничал, смена , пытаясь снова его запустить , приходила в ярость: «многоэтажный» мат висел над буровой, становились чугунными руки.

 

 

Пропадало всякое желание что — либо делать.В такие часы пот смешивался с мазутом, с ушей текла грязью Всё вокруг «пня» было покрыто горючим. Что грозило пожаром.

Время теряло своё прямое назначение и тянулось бесконечно: покурить, перекусить, чаю хлебнуть или вздремнуть ( в ночную смену) было проблематично. Работа плановая, метры давать нужно — а тут, чёрт те что… Как мы радовались, когда на участке построили дизельную электростанцию: теперь на буровой стояли электродвигатели: стало тише, исчезли все виды горючего, остался только солидол для смазки агрегатов. И главное, сведена до минимума опасность возникновения пожаров. О пожарах в Карышской ГПП будет сказано ниже.

От посёлка до участка буровых работ в объезд горы и озера — километров пять: через гору напрямик три. На смену и обратно нас возили на водовозке: к цистерне приварены поручни — за них держались.

В сырую погоду и гололедицу поездки неприятны: резина лысая, холодно, дорога шла косогором, сносило с просёлка в кювет. Опытные шофера, среди которых самым надёжным был Георгий Захарович Аксёнов, соблюдали осторожность. Серьёзных аварий не помню.

Начальник Карышской ГПП Иван Петрович Лященко с первого знакомства производил впечатление: деловит, огромная эрудиция, умение общаться с любым человеком на нормальном языке. Невысок ростом, с очень большой головой, мальчишеская причёска, взгляд серых глаз с усмешкой. Ходил, слегка прихрамывая, много курил.

Вопросы бурения начальник полностью возложил на прораба буровых работ, на участке появлялся редко. Это он по просьбе матери по пути на курорт заезжал ко мне в воинскую часть в период моей службы в СА. Супруга Лященко, геолог Вера Филипповна, была подстать ему по всем показателям, прямая и коммуникабельная. Если начальник не был в отъезде, обратиться к нему можно в любое время; всё решал оперативно и с желанием помочь человеку. В ту пору было ему за 35.

Прораб Леонид Фёдорович Саражин – человек предпенсионного возраста, высокого роста, сухощавый, с рабочими общался мало. У него была молодая жена, ей он отдавал всё своё внимание. Старших мастеров «песочил» по любому поводу: ругался культурно, без матов, голос негромкий, но в пот вгонял запросто и не всегда по делу. Не помню случая, когда бы он пришёл в кино,  или заглянул на спортплощадку поболеть за волейболистов. С начальником партии у прораба были чисто деловые отношения.

Ларис Львович Виленский — так звали главного геолога Карышской ГПП. На буровых бывал нечасто, но если шло бурение рудных горизонтов, появлялся, отбирал образцы керна и увозил с собой. Охотно общался с рабочими, вежлив, отвечал на все вопросы, но больше молча, возился у керновых ящиков с лупой в руках. Крупного телосложения, походка лёгкая и стремительная, авторитетный в коллективе работник. От него всегда шёл приятный аромат одеколона. Из геологов, документировавших скважины, больше всех проводили времени на участке Г.П.Шилов и Ф.С. Каримов. Первый в нерабочее время занимался пчеловодством, большой дока в этом благородном депе.

«…Житейской неустроенности пасть, специфика работы не пугает. От них геологам в уныние не впасть, наоборот, крепчать им помогает…» В первый год моей работы в Карыше с наступлением зимы палаточный городок опустел. Люди расселились по баракам. В палатках оставались единицы, в том числе и мы с Фидоилом Садыковичем Каримовым. Натянули на наш 10-местный «шатёр» два утеплителя, поставили две буржуйки, так «куковали» до декабря(?).

Топили беспрерывно, но спать приходилось, не раздеваясь и не снимая сапог, на топчанах. Сверху заваливали друг на друга всё, что могло согреть; дрожа от холода, коротали ночи. Ему досталось больше: у меня были ночные смены на работе, топил печи он один.. Это длилось около месяца; потом меня приютили у себя в землянке знакомые. Это время экстремальной романтики.

Мать временно работала в Красноярском геологоуправлении, Помогала делать годовые отчёты. Вернулась в Карыш в начале 1956 года; дали нам угол в бараке. Зима в этот год была суровая, частые, пронизывающие Ветры, первый снег выпал только в конце декабря. Земля от морозов потрескалась; если приходилось в ночную смену идти пешком на работу, шли через голые поля, рисковали провалиться в одну из каверн. Ходили с факелом, который то и дело макали в ведёрко с соляркой. Этот период в самом начале моего трудового пути — очередная полоса, счёт которым потерян ещё со времени блокады Ленинграда. К слову, за всё время работы в Карыше я ни разу не находился на больничном.

Мой первый старший бурой мастер АД. Дмитриев отличался крутым характером и такой нормативной лексикой, где самым мягким его выражением было «чёртов лоб». Вскоре он уехал на новое место работы. Сменивший его Н.Я. Попов, отец четырёх дочерей, сам подбирал материалы и инструмент, привозил и разгружал все грузы.

Очень спокойный человек: будучи выпивши, умел это скрывать. Мог отстоять смену за станком, когда на работу не выходил сменный мастер. Его ничто не могло вывести из равновесия, легко работалось бригаде под руководством такого человека. За годы работы в Карыше мне довелось работать в сменах мастеров А.Т. Кызласова, М.С. Пономаренко, с С.Г. и Д.С. Гришаниными, П. Кресленко, Н. Удовиченко, П.П. Маховым (фронтовик), А. Лунгом, А. Аксёновым, И. Буновым, И. Кучинским, И.А. и Н.А. Кадочиговыми и другими. Все они опытные буровики, бывали и навеселе, могли себя сдерживать, хотя аварии в их смену были нередко. Но не всё зависит от человека, при бурении скважин, горные породы бывают трещиноватыми, бурение их требует и мастерства и удачи.

Среди старших рабочих было много случайных людей, в основном, малограмотных «летунов» К концу трёх лет работы в ГПП автор повествования  оставался одним из немногих, кто уважал дисциплину труда, держался за работу, был безотказным при

подмене коллег, зачастую на почве пьянства.

Младшими рабочими на буровых трудились женщины; хотя работа не для них, но они были из тех, кто «коня на скаку остановит…»

…Не всякая одарена судьбиной,

Их столько одиноких, хоть кричи,

И в песнях то рябиной, то калиной

В них горечь одиночества звучит…

Многие в годах, вдовые, но чем старше, тем ответственнее относились к своим обязанностям. Хочется отметить Марию Есенникову, работавшую долгое время в смене со мной. Спокойная, отчаянная курильщица, плотного телосложения; подшучивала

над нами, мы платили тем же. С её младшим братом Колькой мы дружили в быту: у него был мотоцикл ИЖ-56, в свободное время, с ветерком он катал меня по окрестным

просёлкам. Николай — парень покладистый, по просьбе начальства гонял в Шира за почтой, подвозил знакомых на поезд к ст. Туим. Дважды мы с ним переворачивались на ж/д переездах в Туиме и Шира.

Оба раза не обошлось без крови: обдирали кожу на руках и коленях, но головы спасали каски. До больничного не доходило, делали друг другу перевязки, никто ничего не знал

К началу 1956 года в Карыше наметилась улица в два ряда бараков. Жили скученно, кое-где по две семьи в одной квартире. Построили магазин, баню, медпункт, оборудовали участок ГСМ. Строительство не прекращалось на всём протяжении работы геологоразведки. Снабжение продуктами и промтоварами осуществлялось по линии Абаканского ОРСа.  Постоянно в продаже имелись: тушёнка, масло, сахар, мука, колбаса, одежда для быта. Не было пекарни, хлеб привозили с курорта «Озеро Шира».

Весной запустили мехмастерскую, оборудовали кузницу, ещё одну, позднее построили на участке буровых работ. Оживал посёлок, регулярно шла почта, многие выписывали газеты и журналы. Для общения молодёжи половину одного из бараков отдали под клуб.

 

В этом же доме за стенкой жили и мы с матерью в крохотной каморке. Один раз в неделю киномеханик Сергей Иконников исправно давал сеанс Премьерный показ фильма — «Карнавальная ночь». Любители музыки во главе с матерью упросили повторить показ. Жизнь в клубе по вечерам била ключом: резались в домино, был бильярд, баянист Олег или гармонист А. Смотров играли на танцах. В зале стояла буржуйка, топили углём: тепло от печи и дыхание собравшихся согревало в любую стужу. Вспоминается случай: осенью 1957 года в клубе показывали фильм «Тихий Дон», внезапно из-за дверей раздалось: «Спутник летит!..» Зал мгновенно опустел, задрали головы, но никто, ничего не заметил. «Свидетеля» чуть не побили, но фильм досмотрели до конца.

Собранная мною за годы учёбы в Усть-Бири коллекция грампластинок вместе с патефоном перекочевала в клуб, где пользовалась большим успехом.

Однажды во время танцев, кто-то случайно поставил гармонь на раскалённую буржуйку: мгновенно произошло воспламенение. Загорелась лавка, на которой стоял патефон с пластинками.  Возникла суматоха, лавку опрокинули, все оказалось под ногами: пластинки мои приказали долго жить. От досады, чуть не полез в драку, еле успокоили приятели. Мать написала в стенгазету такую эпитафию:

«Если б гармошка умела

с печки бы прыгнуть на пол,

то бы она не сгорела,

не пострадал комсомол…»

Руководила культурными мероприятиями в клубе молодой специалист геолог Валентина Полочанская. Она закончила Минский госуниверситет, в Карыш попала по распределению.  Активная общественница, азартно играла в волейбол. «Тому, кто любит волейбол, такой, чтоб пар из носа шёл, такого не замучает бессонница. Удар, прыжок, поставишь блок, уснёшь, мой друг без задних ног — ленивый, тут пусть сразу посторонится…»

В летнюю пору, по вечерам волейбол был любимым досугом работников партии,и

собиралось игроков на 5—6 команд, игра шла на «вылет». Споры, шум, многие «подшофе»; судейство было сплошным препирательством с командами. Молодые горячились, трудности преодолевали легко, без них жизнь в России немыслима во все времена.

Всё как в песне: «Держись, геолог, крепись геолог, ты ветру и солнцу брат!..»

На протяжении описываемого времени в нашем посёлке и на участке что — нибудь горело. В самом конце 1955 года сгорела буровая вышка № 10 (в это время я работал на скважине № 11).

Продолжительная авария в рудных горизонтах; когда все способы её ликвидации были исчерпаны, а закрыть скважину не разрешалось — дело зашло в тупик.

Морозной ночью на соседней буровой увидели зарево, бросились тушить; пропитанное соляркой помещение вспыхнуло со всех сторон. Загорелся копёр, затрещали керновые ящики, Всё, что могло гореть, полыхало, а за горой в посёлке все беспечно спали. Связи нет, водовозка на базе в гараже. В короткий срок пожар уничтожил всё: обгорели станок, насос, трос лебёдки; рухнул копёр, даже полы превратились в кучу пепла и золы. С утра понаехало начальство, ахали, разбирались…

Резолюция была такова: замкнуло рубильник на щите, хотя многие догадывались, чьих рук это дело… Новая скважина № 12 подтвердила наличие залегания рудных тел. Осенью следующего года огненная стихия разыгралась днём в посёлке. Люди держали скот, заготовленное сено скученно лежало за одной оградой. Детская шалость со спичками — и пожар тушили всем посёлком. Вычерпали до дна всю воду из двух колодцев. Водовозка не успевала подвозить воду из озера, до которого около трёх километров. Сено горит — это надо видеть: с одной стороны стог заливают, пламя вырывается с противоположной. Телефона нет, по рации связались с Красноярским геологоуправлением, оттуда дозвонились до Шира. Пожарные прибыли на пепелище… Выслушали в свой адрес «образные речи», уехали восвояси. Вскоре сгорела временная кузница на участке , виновного нашли: в конце рабочего дня кузнец торопился уехать домой со сменой, не погасив горн. Кузнецом в партии работал Виктор Долгополов — серьёзный человек, немолодой, незаменимый мастер своего дела. По национальности цыган.

Далее — грандиозный пожар в мехмастерской: искра от двигателя А — 22 попала на приводной ремень к электромотору. Был обеденный перерыв — в цехе никого. Пропитанные мазутом полы и стены полыхнули, и в одно мгновение огнём охватило большой участок. Заметили вовремя. При тушении отличился неизвестно откуда взявшийся неизвестный незнакомый  солдат.

По деловому распоряжался, его слушались: подогнали к цеху автокран, бульдозер, вскрыли окна. Успели вытащить несколько станков. Люди не пострадали, но сгорела половина здания цеха и кое-что из оборудования. Выяснилось, что этим воином оказался демобилизованный сын нашего столяра Григория Олейникова — Михаил. Он служил в армии в пожарной части, имел опыт в борьбе с огнём. Начальник ГПП распорядился выдать герою денежную  премию за помощь в трудном деле. Этот Миша некоторое время работал со мной в смене младшим буровым рабочим и запомнился своими забавными выходками. Посёлок примыкал к заболоченному пустырю — там сухая трава горела весной и осенью.

Население посёлка в свободное время не только пьянствовало.  В период сенокоса помогали друг другу заготавливать корм для скота, грести и вывозить на базу сено. Я тоже участвовал в таких делах, Тех, кто имел мотоциклы, считали счастливчиками: в те годы приобрести ИЖ-49 или ИЖ-56, было очень нелегко — дефицит. На мотоцикле можно в любое свободное время съездить за хлебом в Туим,  или на курорт «Озеро Шира», подбросить на ж/д станцию. Легковых машин в Карыше, в личном пользовании не имелось даже у начальства. Занимались охотой на водоплавающую дичь, добывали зайцев, лисиц. Рыбачить на озере Иткуль ездили большими компаниями. Там стояла рыболовецкая артель, при плохом клёве можно  было купить   мелкой рыбы. Стоила она дёшево, покупали  помногу, хотя память подсказывает, что холодильников в посёлке не было ни у кого. Погреба есть у тех, кто сажал картофель и держал скот.

Очень вкусные большие хлебные караваи пекли на курорте «Озера Шира» — иногда  за ними снаряжали машину, привозили на весь посёлок. Пекарня появилась уже к концу работы геологоразведки.  Многие хозяйки печь хлеб приспособились сами.

В 1956 году в далёкой Австралии проходили летние Олимпийские игры. У нас дома был старенький радиоприёмник. Как-то не спалось — включил: шел репортаж о футбольном матче. Николай Озеров с присущим ему темпераментом живописал перипетии игры. Наши играли в финале с Югославией и победили 1: 0. Заболел я с того дня футболом всерьёз и надолго!

«Ни разу в жизни не лечился на курорте, но бодрость духа черпал чаще в спорте…»

Костяк сборной олимпийских чемпионов составляли игроки московского «Спартака» — на всю оставшуюся жизнь стал   преданным болельщиком любимой команды. Через два года в Швеции проходил чемпионат мира по Футболу: если не работал в ночь, слушал репортажи об игре наших, впервые участвовавших в таком соревновании, почти до утра. Сколько же недоспал я из-за футбола, а позднее и хоккея, за 50 лет!

Зато получал такой заряд бодрости, не тянуло на менее интересные дела, включая пьянство. О моей любви к футболу неоднократно упоминается в книге «Это было…было…».  На любительском уровне в разные годы занимался бегом на лыжах, на одном коньке, городками, волейболом, шашками. Слабо играл в шахматы; судил взрослый волейбол и детский футбол.

В армии играли в гандбол, бегали кроссы, выполняли гимнастические упражнения на коне, брусьях, перекладине. Одно время захватили силовые упражнения со штангой, пробовал метать диск.

Работая много лет на тяжёлой физической работе на буровых , на открытом воздухе, получал хорошую закалку организма.  Не помню случая заболевания гриппом или ОРЗ

на протяжении всего срока работы в геологии и на заводе МЗ СТО (Электрокомплекс).

Количество буровых вышек в период наибольшего объёма работ в Карыше достигало пяти-шести. По мере глубины залегания железорудных пород,  скважины бурились всё выше, приближаясь к вершине горы Самсон. На одной из них, где работала наша бригада, было очень трудно с доставкой всего необходимого для работы. Стояли на крутом склоне, но мастер Попов организовал дело весьма умело. В партии работал пожилой возчик Степан Котюшев, он на «лошадке, плетущейся медленно в гору» подвозил всё, что требовалось для работы.

Бурение зависит от подачи электроэнергии, дизелистами трудились опытные рабочие, ветераны геологоразведки. Об одном из них — Е.И. Иванове я писал в воспоминаниях «Встречи», как об участнике ВОВ, работавшем шофёром  на «Дороге жизни» в блокадном Ленинграде.

Хорошие отношения у меня были с Каиповыми — отцом и сыном, Л. Якутиным — они составляли костяк бригады строителей; со столяром Григорием Олейниковым, Всех работников перечислить трудно, их было много и о каждом найдётся пара тёплых слов. Из ровесников отмечу старших рабочих Тимофея Макиенко и Михаила Чернова.

Однажды Тимохина мать упросила сына зарезать на мясо козла, нас с Мишкой позвали в помощники. Втроём мы это кровавое дело провернули быстро. Тимка сбегал в магазин, хозяйка нажарила мяса. Мы все трое были на выходном, посидели, смели сковородку в один мах. Гостеприимная хозяйка поджарила ещё, потом ещё… Долго мать после пилила сына: позвал дармоедов. Хотела припасти мясца, а тут «Остались от козлика рожки да ножки».

«Ты оптимист, он пессимист, я скептик.

Из нас любой хоть в чём-то эрудит.

Неповторимость вкруг себя сумей подметить.

Она во всём, но нужен твой вердикт…»

 

Как-то по весне жители Карыша наблюдали аномальное явление. Одна сторона улицы примыкала к заболоченному пустырю, метрах в 50-ти от домов стал набухать холмик, с каждым днём возрастая и расширяясь. Наступили тёплые деньки, «чирей» уже дозревал, за ним наблюдали все кому не лень. Близко подходить отваживались только ребятня…

Это свершилось днём: громовой раскат с выбросом фонтана грязи заставил выскочить на улицу всех, имеющих уши. Столб воды взвился метров на тридцать, «извержение» длилось считанные секунды. Великолепное зрелище!

Сбежались посмотреть — образовалась громадная воронка. Когда болото оттаяло — всё сравнялось.  Призыв на военную службу в сентябре 1958 года стал чертой, за которой началась по-настоящему взрослая жизнь. Отдавая долг Родине в подмосковном Долгопрудном, понял такое, что и в голову не могло прийти в далёкой сибирской «Тмутаракани», под крылом материнской заботы.

 

Leave a reply

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>